Неточные совпадения
Национальность есть
проблема историческая, а не
социальная,
проблема конкретной культуры, а не отвлеченной общественности.
Перед
социальным и политическим сознанием станет мировая ширь,
проблема овладения и управления всей поверхностью земного шара,
проблема сближения Востока и Запада, встреч всех типов и культур, объединения человечества через борьбу, взаимодействие и общение всех рас.
Сложность
проблемы свободы в ее
социальных последствиях в том, что средний человек масс в сущности не очень дорожит свободой.
Только новое сознание в христианстве, только понимание его как религии не только личного, но и
социального и космического преображения, т. е. усиление в христианском сознании мессианства и пророчества, может привести к разрешению мучительной
проблемы отношений человека и общества.
В сущности
проблема социализма, перед которой стоит современный человек, —
проблема «хлеба» и
социальной справедливости — элементарна и относительна.
Поистине
проблемы, связанные с Индией, Китаем или миром мусульманским, с океанами и материками, более космичны по своей природе, чем замкнутые
проблемы борьбы партий и
социальных групп.
Социологизм в теории и в жизни, сам того не сознавая, будит жажду религиозной общественности, ставит
проблему об органическом иерархизме, о софийном просветлении
социального тела.
Отыскивая причины
социального зла в несовершенствах той или иной
социальной функции, социологи обычно совсем не видят его общих и глубоких корней, страдают в понимании
проблемы зла социологическим дальтонизмом и ограниченностью.
Многие сторонники и выразители культурного ренессанса оставались левыми, сочувствовали революции, но было охлаждение к
социальным вопросам, была поглощенность новыми
проблемами философского, эстетического, религиозного, мистического характера, которые оставались чуждыми людям, активно участвовавшим в
социальном движении.
Для католической и протестантской мысли
проблема пола была исключительно
проблемой социальной и моральной, но не была
проблемой метафизической и космической, как была для мысли русской.
И, наконец, Чаадаев высказывает мысль, которая будет основной для всех наших течений XIX в.: «У меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть
проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество».
Нужно освободить этическую
проблему от
социального террора.
Материалистический социализм совсем не понимает серьезности и трагичности этой
проблемы, он знает только одну ценность — ценность
социальной справедливости и
социального благосостояния и благополучия.
Ни
проблема гениальности, ни
проблема гения не имеет никакой связи с
социальным, объективированным иерархизмом.
Ещё не произошло соединение
проблемы социальной с
проблемой духовной, и вина тут с двух сторон.
Две
проблемы лежат в основе
социальной жизни, и нет ничего труднее их гармонического разрешения —
проблема свободы и
проблема хлеба.
Перед той же
проблемой стоят современные intellectuels, сочувствующие
социальной правде коммунизма.
Для Маркса
проблема религии была прежде всего
проблемой изменения сознания, связанного, конечно, с
социальной борьбой.
Именно у русских писателей с особенной остротой ставилась
проблема об оправдании человеческого творчества и культуры и подверглась сомнению оправданность культуры, как это было и в течениях русской
социальной мысли.
Тут поставлена
проблема теодиции,
проблема оправдания страдания, которая есть основная русская
проблема и источник русского атеизма,
проблема цены прогресса, которая будет играть большую роль в
социальной мысли 80-х годов.
Гоголь уже ставил
проблему о
социальной миссии искусства, о призвании писателя к
социальному служению.
Проблема религиозная для него оказывается окончательно подчиненной
социальной пользе.
Недопустимо и даже дурно было бы отрицать возможность такой рационализации
социальной жизни, при которой решена была бы
проблема хлеба насущного для всех людей.
В противоположность буржуазному сознанию нужно было бы быть оптимистом в отношении к
социальным изменениям, устраняющим
социальные причины несчастий, и пессимистом в отношении к метафизическим
проблемам человеческого существования.
Они глубже ставили
проблему, чем
социальные революционеры.
Проблема социальная превратилась у нас в
проблему розыска тех «подлецов» и «мерзавцев», тех «буржуев», от которых идет все зло.
Проблема социальная разбилась и была поставлена в связь с
проблемой космической.
Социализм как
проблема социальной политики и
социальной этики, как
социальный реформизм, как реальное улучшение положения трудящихся, дающее хлеб насущный, религиозно нейтрален и может составить неотъемлемую часть христианского отношения к жизни.